В Петербурге мать тринадцатилетнего мальчика Олеся Зотова оказалась с многомиллионными долгами после развода и раздела имущества.
Сейчас Олеся обратилась в аппарат уполномоченной по правам ребёнка в Петербурге Анны Митяниной. Она хочет защитить сына Глеба (мать и сын имеют разные фамилии — прим.ред.), который, как утверждает женщина, уже несколько лет живёт в атмосфере постоянного стресса. Главный страх — что из-за бесконечных исков бывшего мужа и свекрови она может лишиться единственного жилья, где растёт подросток.
Доверие под расписку
История началась со стандартного желания тогда ещё супругов улучшить жилищные условия. По словам Олеси, почти 10 лет они проживали в её небольшой квартире, приобретённой до брака, а у главы семьи своего жилья не было. Ипотеку, как она уточняет, банк супругу не одобрил, поскольку его доходов было недостаточно, а вот женщина смогла согласовать получение кредита.
Семья также обратилась за помощью к родителям супруга, которые в свою очередь не отказали и дали шесть миллионов рублей на первоначальный взнос. Родители, как говорит женщина, пояснили, что из этих денег два миллиона они дарят внуку, а четыре миллиона супруги обязаны будут вернуть после переезда в новое жильё и продажи Олесиной квартиры. Для фиксации договорённостей свекровь предложила написать расписку о займе, и невестка согласилась.
«Мне объяснили, что 2 000 000 рублей — это подарок нашей семье и внуку, а оставшиеся 4 000 000 рублей нужно будет вернуть. Расписка, как мне сказали, нужна просто как подтверждение семейной договорённости. Я доверяла мужу и его семье, и подписала её, не думая, что спустя годы именно этот документ станет основанием для взыскания с меня денег»,— рассказывает Олеся.
При этом попытка оформить всё официально, по её заверению, провалилась.
«Я была готова заверить расписку у нотариуса, мы поехали, но за договор займа нужно было платить, и она (свекровь — прим. ред.) отказалась. В итоге мы просто написали её от руки дома»,— вспоминает женщина.
Отдельно Олеся описывает атмосферу, в которой принималось это решение.
«Она постоянно считала деньги, особенно те, которые якобы давала «в помощь». Попрекала всех долгами, помнила каждую копейку — даже если это были подарки сыну или внуку. Мне всё время говорила про деньги, которые давала бывшей жене моего мужа, и что ей их не вернули. У меня было ощущение, что теперь я должна за это отвечать, но у меня не было намерений их обманывать и я не чувствовала подвоха в расписке»,— говорит Олеся.
Именно в такой обстановке она и согласилась подписать её.
Развод и раздел, почти лишивший жилья
В апреле 2020 года брак был официально расторгнут. Как подчёркивает Олеся, все долговые обязательства остались на ней, так как мужчине, по её оценке, возвращать долги было банально нечем. Больше года соглашение о займе и подарке было в силе.
Когда застройщик сдал жилой комплекс, Олеся занялась продажей своей квартиры, чтобы вернуть деньги бывшим свёкрам. Но неожиданно пришло письмо с иском от бывшего мужа.
«Узнав, насколько выросла стоимость недвижимости, мужчина решил потребовать себе купленное жильё»,— комментирует женщина.
Урегулировать имущественные вопросы мирно не получилось, начались судебные разбирательства.
Мировое соглашение, в рамках которого бывший муж получил бы 120% вложенных родительских средств, заключить не удалось. Согласно решению Красногвардейского районного суда Петербурга, изменённому Апелляционным определением Городского суда от 13 февраля 2025 года, при разделе имущества мужчина получил четыре пятых доли квартиры, а за Олесей признали лишь одну пятую долю. Интересы общего ребёнка при разделе учтены не были.
Кроме того, решением того же Красногвардейского районного суда от 25 марта 2025 года, с Олеси в пользу бывшей свекрови взыскали часть денег по той самой расписке.
В мае 2026 года квартира была продана. Бывший супруг, как следует из рассказа Олеси, получил 250% от вложенных родительских средств. Но, как она полагает, этой суммы ему и его родителям, вероятно, оказалось недостаточно. Поэтому, добавляет женщина, бабушка и продолжает требовать деньги с матери своего внука всё по той же расписке, объясняя это тем, что ни Олеся, ни ее бывший супруг не отдали конкретно ей ничего.
«Фактически я лишилась возможности иметь собственное улучшенное жильё. При этом основное финансовое бремя осталось на мне. Чтобы исполнять судебные решения, мне пришлось брать новые займы, и теперь деньги, которые могли бы идти на содержание и развитие моего сына, уходят на погашение долгов»,— говорит женщина.
Сегодня Олеся с сыном и своей матерью живёт в добрачной квартире, которая осталась в её собственности, но женщина боится, что из-за бесконечных исков она может потерять и это жилье.
Минимальные алименты вместо воспитания сына
Особенно остро, по мнению Олеси, стоит вопрос участия отца в жизни ребёнка. Бывший супруг, как она замечает, практически не занимается обеспечением сына. Что касается воспитания, то с одной стороны контакты не прерваны: мальчик часто проводит с ним выходные, а отец иногда приходит в школу. С другой стороны, поясняет Олеся, такое участие зачастую не решает проблем, а лишь создает новые. По её наблюдениям, мужчина конфликтует с педагогами, а затем ребёнку приходится выстраивать нормальные отношения с преподавателями.
Ситуацию усугубляет и позиция отца по алиментам. По рассказу женщины, решением суда его удалось обязать перечислять средства на содержание ребенка лишь с 2024 года, и то в минимальном размере. При этом, негодует Олеся, бывший муж настолько не хотел платить алименты, что ради уменьшения процентов прошёл все судебные инстанции, включая Верховный суд. Сейчас мать с сыном живут на её зарплату и те минимальные 25-процентные выплаты, которых с трудом удалось добиться через суд.
«Ребёнок не должен расти с чувством страха»
Самое тяжёлое, признаётся женщина, — как вся эта ситуация отражается на их общем сыне Глебе. Он растёт в атмосфере постоянного напряжения, видя переживания матери и слыша разговоры о судах и долгах.
Особое возмущение у неё вызывает позиция бывшей свекрови. Несмотря на то, что их семье по решению суда достались денежные средства с превышением в 2,5 раза от вложенных, она продолжает требовать деньги, говорит Олеся.
«Каждый взысканный рубль — это деньги, которые могли бы пойти на образование, лечение, развитие сына, его отдых и просто нормальное будущее. Вместо того чтобы создавать ему стабильные условия жизни, я постоянно думаю о том, как исполнить очередное судебное решение»,— объясняет она.
«Мы с сыном уже несколько лет живём в постоянном напряжении. Я стараюсь как можно меньше обсуждать эти проблемы при нем, понимая что он привязан к отцу и ему неприятно слышать какую-то критику в его сторону. Но ребенок сам видит мои переживания, понимает почему я пропадаю то на одной работе, то на другой, слышит разговоры о том, что сейчас нет возможности что-то приобрести, потому что все деньги ушли на судебные затраты и на погашение долговых обязательств. Я боюсь, что из-за этих исков мы можем лишиться и последнего жилья, где растёт наш ребёнок»,— заключает Олеся.
Она надеется, что общественное внимание и вмешательство уполномоченной по правам ребёнка помогут прекратить этот конфликт.
«Ребёнок не должен расти с чувством страха за завтрашний день только потому, что взрослые не могут остановить имущественный конфликт»,— резюмирует мать подростка.
VK
OK
Дзен
MAX