В Петербурге огласили приговор по делу о жестоком убийстве семьи бизнесмена Дмитрия Зейналова, которое в августе 2005 года повергло в шок жителей не только Северной столицы. Экс-гендиректор агентства недвижимости «Троицкий дом» Александр Тютин и его бывший работник Александр Зотов получили 23 и 19 лет лишения свободы соответственно.

О том, какие доказательства представляли государственные обвинители присяжным, о чем говорили подсудимые и почему не получили пожизненный срок за такое бесчеловечное преступление Мойке78 в эксклюзивном интервью рассказала старший прокурор Уголовно-судебного управления прокуратуры Санкт-Петербурга Елена Хожаева.

Мойка78: Видеокадры «похищения» племянницы покойной жены Александра Тютина и его задержания вскоре после ее «убийства» видели многие. Хватило ли государственному обвинению этих записей и показаний оперативника, сыгравшего роль киллера, для доказывания вины подсудимого?

Елена Хожаева: Присяжным были представлены не только показания сотрудника «заказного» отдела уголовного розыска, но и показания самой потерпевшей, свидетелей, телефонные переговоры, аудиозаписи встреч заказчика и «киллера» с подробным обсуждением деталей планируемого убийства. Так что этот эпизод был доказан на все сто процентов, подтверждением чего и стало единодушное решение присяжных. Даже меня, когда первый раз слушала эти аудиозаписи, поразила абсолютно холодно и равнодушно сказанная Тютиным фраза: «Мертвую хотел бы видеть. Зачем живую?».

Мойка78: Обвиняемый и его защитники даже этот эпизод опровергали. Чем же?

Елена Хожаева: Тютин выдвинул версию, что данное преступление спровоцировали сотрудники полиции. Подобная конструкция достаточно часто звучит в суде с присяжными: это не я, меня подставили. Коллегию, как видите, такая позиция не убедила.

Оглашение приговора по делу Тютина и Зотова. Фото: Пресс-служба судов Ленинградской области

Мойка78: Убийство семьи Дмитрия Зейналова — какие здесь были трудности у государственного обвинения?

Елена Хожаева: В каждом процессе мы сталкиваемся с теми или иными проблемами, и это дело – не исключение. Со дня убийства семьи Зейналовых прошло 15 лет. К сожалению, некоторых свидетелей на момент рассмотрения дела уже не было в живых, что, безусловно, осложнило работу обвинения, поскольку целый обстоятельств жизни этой семьи пришлось восстанавливать буквально по крупицам, из обрывочных сведений.

Мойка78: Но ведь Александр Зотов после задержания всё признал!

Елена Хожаева: А в суде он представил, если так можно выразиться, алиби, заявив, что во время убийства находился в Санкт-Петербурге, распивая спиртные напитки в увеселительных заведениях с неким Виталием. Когда я попросила его назвать фамилию и иные данные его «приятеля», он отказался отвечать на мой вопрос. Если ты не писатель-фантаст, на ходу придумать биографию выдуманного персонажа очень непросто.

Мойка78: Лично вам интуиция подсказывала, каким станет вердикт присяжных?

Елена Хожаева: Решение присяжных – это всегда в некотором смысле неожиданность для всех участников процесса. Ведь мы не присутствуем при их дискуссиях, не слышим, о чем они говорят. Пока коллегия находится в совещательной комнате, все напряженно ждут, с какими решением она ее покинет. Признаюсь, в такой обстановке порой тяжело держать себя в руках, но мы представляем государство и не имеем права показывать волнение и страх.

Мойка78: То есть прокурору в судебном процессе приходится быть совершенно холодным и отстраненным?

Елена Хожаева: Приходится сохранять внешнее спокойствие и невозмутимость. На самом же деле государственный обвинитель пропускает через себя каждое дело, а эмоции приносит домой. Мы ведь не машины, которые просто зачитывают материалы и задают вопросы! Мы чувствуем и сопереживаем каждому потерпевшему, каждому свидетелю. Очень тяжело видеть фотографии убитых, видеть слезы их родных. Но как бы ни захлестывали порой эмоции, мы должны выполнять свою работу и постоянно находиться в тонусе, чтобы вовремя и правильно отреагировать на все аргументы и реплики защиты, а порой, чего греха таить, и на провокации.

В судебном процессе Елене Хожаевой и ее коллеге оппонировали очень опытные адвокаты. Фото: Мойка78 / Валентин Егоршин

Мойка78: Как вы полагаете, исход дела Тютина и Зотова – это больше победа стороны обвинения или проигрыш защиты?

Елена Хожаева: Судебный процесс – это не лотерея, где можно выиграть или проиграть. За этим уголовным делом – жизни четверых человек, в том числе двух детей. На мой взгляд, можно было бы говорить о победе, если бы удалось предотвратить это жестокое убийство, а так – лишь о справедливости и заслуженном наказании.

Мойка78: Какое же оно заслуженное, если убийцы не будут до конца своих дней гнить в тюрьме!

Елена Хожаева: Понимаю ваше негодование. Действительно, за данное преступление предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы. Но закон предусматривает освобождение от уголовной ответственности по истечению сроков давности. По особо тяжким преступлениям этот срок составляет 15 лет. По его истечении закон не позволяет назначать пожизненный срок, поэтому в прениях мы с моим коллегой Евгением Суевым и просили об определенном сроке. Для Тютина – 24 года шесть месяцев, для Зотова – 19 лет и шесть месяцев.

Мойка78: Почему киллеру Зотову меньше? Ведь он уже отбывал срок за убийство, а для Тютина – это первая судимость.

Елена Хожаева: На момент вынесения приговора Зотов юридически не судим. За одно преступление закон позволяет назначить максимальное наказание до 20 лет лишения свободы. За несколько – до 25 лет.